Три Азербайджана и одна Грузия на Южном Кавказе. От редактора

6-го декабря в австрийской столице Вене ожидается встреча министров иностранных дел Армении и Азербайджана Эдварда Налбандяна и Эльмара Мамедъярова при посредничестве сопредседателей МГ ОБСЕ. Это не специально организованная встреча, она состоится в рамках заседания министерского комитета ОБСЕ. То есть поскольку и Налбандян, и Мамедъяров будут там, сопредседатели решили организовать им встречу.

Эксперты сходятся во мнении, что бессмысленно ждать чего-то от этой встречи, потому что в контексте урегулирования нагорно-карабахского конфликта нет ничего нового. Все остались при своих мнениях, и ничто не подсказывает, что стороны в обозримом будущем смогут прийти к общему знаменателю. И вот, на фоне этой неизменности, наверное, большего внимания заслуживает мысль, высказанная недавно бывшим заместителем министра иностранных дел РА Рубеном Шугаряном.

Идея Шугаряна такова: необходимо использовать антиармянские, расистские действия Азербайджана, начиная с истории с героизацией убийцы Рамиля Сафарова, заканчивая бесчеловечным обращением с жертвами и пленными в четырехдневной войне и армяноненавистнической пропагандой в школах, чтобы объяснить международной общественности, что нагорно-карабахский вопрос – это не только вопрос права народов на самоопределение, но и просто спасения, физического существования народа Карабаха, армянского народа, и именно этим карабахский конфликт и отличается от других межнациональных конфликтов.

Поясним, что это значит. Недавно в Каталонии состоялся референдум о независимости, и власти этой испанской автономии намеревались провозгласить Каталонию независимым государством. И вышло так, что среднестатистический человек, следивший за событиями в Каталонии, задавал себе вопрос: а почему Каталония должна получить независимость? Только потому, что существует право народов на самоопределение? Отлично, но это право было создано не для того, чтобы создавать проблемы, а чтобы их решать. Какую проблему решает Каталония таким образом? Жизни, идентичности, культуре, благополучию, достоинству каталонцев ничего не угрожает. То есть нет никакой угрозы, для решения которой Каталонии необходима независимость.

С Карабахом ситуация совсем иная, потому что Азербайджан – это страна, в которой убийство спящего армянина топором считается национальным героизмом, армия которой обезглавливает армянских пленных и погибших и фотографируется с отрубленными головами в стиле «Исламского государства», и где в школах воспитывают поколения в рамках такого содержания. Следовательно, стремление Азербайджана включить Карабах в свой состав может привести только к одному последствию – истреблению армян. И именно уклонение от этой неизбежной перспективы – та конкретная задача, для преодоления которой народ Карабаха должен получить независимость. Следовательно, право карабахского народа на самоопределение нужно для сохранения его права на существование.

Это, конечно, очень разумный подход, который должен последовательно продвигаться армянской дипломатией, и, конечно, грамотное представление этого подхода может кристаллизовать идею неизбежности и необходимости независимости Карабаха для международной общественности. И в контексте восприятия этого принцип территориальной целостности Азербайджана в смысле урегулирования карабахского конфликта может ничего не значить, так же, как не воспринимается право народов на самоопределение в случае с Каталонией.

И если реализация предложения Рубена Шугаряна может оказать серьезнейшую помощь лучшему восприятию международной общественностью карабахского конфликта, то некоторые внутриполитические развития в Армении могут возыметь обратный эффект. В свое время в плане урегулирования карабахского конфликта положительным фактором для нас считалось сравнение Армении, Карабаха и Азербайджана как демократических стран. Представители Армении до недавнего времени могли утверждать, что по уровню демократии Армения и Карабах с одной стороны, Азербайджан – с другой, находятся на несравнимых уровнях, и невозможно представить демократический Карабах в составе авторитарного Азербайджана, где власть принадлежит одной семье, и где Алиев правит в статусе хана.

В действительности глубинное политическое содержание Армении, Карабаха и Азербайджана не особо различалось, но из-за некоторых формальных различий мы, армяне, могли выставлять этот фактор напоказ. Но то, что произошло в Карабахе - изменение Конституции и продление срока действующего президента Бако Саакяна путем парламентского голосования с дальнейшей возможностью его выдвижения, - и то, что ожидается в Армении – назначение Сержа Саргсяна на должность премьер-министра, более того – с отсутствием любых ограничений для дальнейшего переназначения, - лишает армянскую сторону вышеуказанного аргумента.

Кажется, в одном из выступлений во время одного из митингов до или после выборов президента в 2003 году председатель оппозиционной тогда партии НДС Вазген Манукян провел интересную параллель. Он сказал, что в годы СССР в Закавказье были один Азербайджан, одна Армения, одна Грузия, затем добавил: с приходом к власти в Армении Роберта Кочаряна в Закавказье существует уже два Азербайджана и одна Грузия.

Хотим сказать, что теперь все идет к тому, чтобы на Южном Кавказе существовали три Азербайджана и одна Грузия.