Причины отсутствия настоящей оппозиции: большая битва за титул основного оппозиционера

На политической арене Армении и в околополитических кругах ведутся бурные дискуссии о том, как плохо, что в парламенте нет «настоящей оппозиции», и что некоторые политические силы могут восполнить этот вакуум. Более того, большая битва за титул «основного оппозиционера» в парламенте, по-видимому, уже началась, и ППА со «Светлой Арменией» не гнушаются даже нанесением друг другу ударов ниже пояса. РПА за пределами парламента «зализывает раны» и пытается стать нормальной оппозицией. Их расчет ясен: в стране с многочисленными внутренними и внешними проблемами не может не быть серьезного электората, настроенного по отношению к властям негативно и политические силы стремятся «завладеть» этим электоратом.

Однако ни в одной стране оппозиция не формируется просто так, а недовольство властями бывает не абстрактным, а связывается с конкретными проблемами. Недовольства властями в обществе могут быть связаны, к примеру, с социально-экономическими проблемами, с урегулированием арцахской проблемы, внешнеполитической ориентацией государства, кадровой политикой и так далее. И оппозиция в соответствии с этим должна доказать (или, по крайней мере, убедить общественность), что сможет решить эти проблемы гораздо эффективнее.

Теперь обсудим по пунктам. Предположим в определенных слоях общества есть недовольство, что зарплаты и пенсии после революции не растут в ожидаемых темпах, или экономика не регистрирует стремительного роста, потому что ожидаемые объемы инвестиций запаздывают. И что, много ли в обществе найдется людей, считающих, что достанься большинство в парламенте не альянсу «Мой шаг», а ППА или «Светлой Армении», пенсии и зарплаты резко повысились бы, а иностранные миллиарды заполонили бы Армению за три рабочих дня (о РПА мы вообще не говорим: в результате десятилетней деятельности этой партии возрос уровень бедности, 320 тысяч человек эмигрировали из страны). Глава ППА, конечно, может позаботиться о социальных нуждах пары населенных пунктов или пары представителей уязвимых слоев, но никто всерьез и не рассчитывает на то, что он может решить проблемы всего народа за счет своих собственных средств.

Или, предположим, есть недовольства кадровой политикой (в смысле того, что слишком много неопытной молодежи). Но никто всерьез не верит в то, что у других политических сил «кадровая база» лучше, чем у правящей. Тем более у РПА, потому что их «кадры» были у нас перед глазами.

Или об арцахском урегулировании. У действующих властей абсолютно твердая позиция: надо стремиться к мирному урегулированию, в то же время, всеми возможными средствами усиливая армию, чтобы противник не поддался искушению решить проблему военным путем. У других политических сил будет другой подход в этом вопросе? То же можно сказать и о внешнеполитической ориентации и вопросах безопасности. Новые власти стремятся изменить не систему безопасности, а роль Армении в этой системе и отношение к Армении. Есть такая политическая сила, по мнению которой, альтернативная система безопасности (скажем, НАТО) будет для нас надежнее, или следует воздерживаться от продвижения интересов Армении в ОДКБ, чтобы нас вдруг не наказали? Серж Саркисян именно так и считал, но это ему не помогло: в результате мы получили апрельскую войну. Так что в этом случае правило «молчание – золото» не действует.

Мы говорим все это только для того, чтобы сделать следующий вывод: серьезная, весомая оппозиция в любой стране формируется только в том случае, когда в стране есть очевидные проблемы, которые разрешимы, но власть не справляется с их разрешением, и есть политические силы, которые явно способны решить эти проблемы гораздо лучше. Если отсутствует хотя бы одно из этих двух условий, то оппозиции либо вообще нет, либо есть «титульная оппозиция» (потому что этого требует Конституция).

В Армении сегодня отсутствуют оба условия, и именно в этом причина, что налево и направо все ищут «настоящую оппозицию»: ищут и не находят. Но ситуация эта, конечно, временна, рано или поздно оппозиция сформируется. Остается надеяться, что после этого общественность будет выбирать не между плохим и худшим (как было обычно), а между хорошим и лучшим.

Армен Багдасарян