Недозволенные беседы с Сефиляном и Аветисяном: статья Никола Пашиняна

По понятным причинам в последнее время не успеваю следить за прессой, но вчера на глаза попалась информация о том, что адвокату Жирайра Сефиляна не дали встретиться с подзащитным. Из собственного опыта политзаключенного знаю, что высшей точкой напряженности является недопущение адвоката, а поводом для этого бывает попытка досмотра руководством УИУ содержания бумаг, находящихся у защитника.

Я нашел также информацию об обыске в камере Сефиляна, изъятии у него писчебумажных принадлежностей и ужесточении условий содержания. Все это сделало необходимой мою поездку в УИУ «Армавир» для ознакомления с условиями, в которых находится Сефилян.

В последнее время попытки посетить арестованных членов «Сасна црер» были безрезультатны, поскольку представители УИУ исключали возможность общения с ними, объясняя это запретом следствия на свидания для членов группы. Тема несколько раз обсуждалась с минюстом, следственными органами, с представителями генпрокуратуры – делались попытки объяснить в спокойной обстановке, что эти запреты никак не распространяются на депутата НС, который, согласно закону, не должен сталкиваться ни с какими препятствиями в соответствующих учреждениях.

Днем раньше мы, казалось, пришли к общему знаменателю по этому вопросу с представителями УИС, когда, наконец, сумели вместе с Э.Марукяном ознакомиться с условиями содержания Артура Саркисяна, встретиться с ним в камере. На этом фоне отказ руководства УИУ «Армавир» стал неожиданностью. Мне предложили показать точно такую же камеру, как та, в которой содержится Сефилян.

Начались извечные обсуждения. Я вынужден был позвонить начальнику УИС Артуру Осикяну, который, как всегда, ответил, что гарантирует мне соблюдение моих прав в рамках закона, потом начальник УИУ «Армавир» продолжал заявлять то же, что раньше, видимо, после разговора с Осикяном. Я вновь позвонил Осикяну, телефон его был вне зоны доступа, а секретарша сказала, что у него началось важное и срочное совещание. Стало ясно, что Осикян, пока минует опасность, залег на дно, и я потребовал у сотрудников УИУ провести меня в режимную зону, а затем в ту часть, где находится камера Сефиляна.

Здесь мне вновь заявили, что могут лишь показать такие же камеры неподалеку от камеры Сефиляна. Я воспользовался возможностью, осмотрел камеры, место прогулок, а потом снова потребовал ознакомления с условиями содержания Сефиляна, поскольку камеры, которые мне показывали, были пусты – ни стола, ни тумбочки, ни постельных принадлежностей.

И опять начались те же обсуждения – что такое свидание, на кого распространяется и не распространяется решение следователя. Все закончилось тем, что я четко заявил, что не покину эту часть УИУ, пока не ознакомлюсь с состоянием камеры Сефиляна. Через несколько часов мне уже пришлось заявить, что, пользуясь полномочиями депутата НС, я собираюсь подойти к камере Сефиляна, открыть смотровое окно и собственными глазами увидеть его камеру. Два-три сотрудника УИУ встали стеной между мной и дверью камеры, чтобы помешать мне.

Около 3 часов я простоял в полутора метрах от этой двери, а сотрудники – передо мной. За это время Сефилян узнал, что я здесь нахожусь, так как представители УИУ предложили ему на 5 минут выйти из камеры, чтобы я ее осмотрел, ведь его самого мне увидеть нельзя. Сефилян же потребовал допустить меня к нему, как депутата.

Стала ясна необходимость активных действий, я устроился напротив двери в камеру, Сефилян же слушал новости по радио о ТВ. На часах было около 22:00, он выключил телевизор и, когда мы разговаривали с сотрудником УИУ, узнал мой голос и окликнул. Теперь представители УИУ больше не могли помешать нашему разговору – я спросил о здоровье, условиях содержания, об усилении режима, об отношении персонала к нему. Он сказал, что все нормально, конфискованное вернули, здоровье тоже в норме.

Я окликнул Варужана Аветисяна у его камеры. Он ответил сразу и тоже сказал. Что все нормально. Вот такое экстремальное общение. Честно говоря, я доволен, что, проведя восемь часов в УИУ «Армавир», смог сломить циничное беззаконие, творимое министерством юстиции в отношении депутата НС.

Никол Пашинян, депутат НС