Закройте дверь, мы остаемся: подробности отставки Сержа Саркисяна. Арарат Мирзоян

Ровно через год после отставки Сержа Саркисяна спикер Национального собрания Арарат Мирзоян представил некоторые подробности переговоров с бывшим премьером Кареном Карапетяном в связи с возможной отставкой Сержа Саркисяна.

«Может, прозвучит странно, но самым спокойным днем за все Движение или, скорее, единственным спокойным был день, проведенный в Месте Содержания Задержанных в Эребуни», - написал Мирзоян на своей странице в фейсбуке.

«Когда вечером 22 апреля нас с Сасуном привезли сюда из Шенгавита, на меня снизошло неописуемое спокойствие. Словно все мои органы чувств отказали. У нас забрали пояса и шнурки, остальное следователи ССС взяли еще в Шенгавите. Я попросил разделить один из шнурков пополам, чтобы я хоть как-то завязал туфли и  мог ходить. Они согласились.

Отвели в разные камеры. Потом уже нам предстояло узнать, что там же находились Авинян, Армен Григорян, многие из остальных моих друзей.

Я лег. Время от времени слышались удары с определенным тактом по трубе отопления. Такт этот трудно было с чем-то перепутать: сделай шаг, отвергни Сержа. Мы отвечали то же.

Не знаю, сколько времени прошло, но дверь открылась, и парню, сидевшему в камере со мной, велели выйти, после чего вошел высокопоставленный чиновник.  Последующие часы это повторялось снова, и снова, и снова. Приходили разные высокопоставленные чиновники – увидеться и провести переговоры. Я всем говорил: пойдите, скажите Сержу, пусть подаст  отставку, он тянет за собой в пропасть и вас, и страну, а потом приходите, переговорим.

После визита ЗПЧ Армана Татояна мне принесли радиоприемник. Наконец, я получил информацию о том, что происходит снаружи. Место нахождения Никола по-прежнему было неизвестно. Спикер НС Ара Баблоян принес несколько пакетов с едой. Я попросил охранников все разделить и раздать всем задержанным.

Утром – то же. Стук, скрип, здравствуйте, парень, ты выйди. Вскоре после этого вошел Карен Карапетян. Мы оба закурили. С обеих сторон – то же послание. Разговор снова зашел в тупик.

- Ты веришь, что я желаю Армении добра? – спросил он.

- Конечно, - ответил я. И не лгал.

- Тогда пойдем, поговорим все вместе.

 Проводили в другую камеру. Там сидел Никол. Мы обнялись, спросили друг у друга о самочувствии. Он рассказал, что его отвезли в Севан, а потом сразу вернули в Ереван. Привели и Сасуна. Карен Карапетян распорядился принести нам кофе.

Я понял, что все это время велись переговоры с нами троими – по отдельности, пытались найти слабое место. И все мы трое отвечали всем одно и то же: только отставка. А Никол в конце сказал, чтобы позвали и нас, чтобы мы вместе обсудили условия.

Передал о готовности подать в отставку осенью, после Франкофонии. Естественно, мы с улыбкой отказали. Он пошел, переговорил, пришел, предложил что-то, кажется, на май-июнь. Мы сказали: исключено. Пошел, поговорил, вернулся и предложил 25 апреля. Мы попросили оставить нас одних. Поговорили, единогласно и единодушно решили, передали: нет. Мы остаемся в тюрьме, закройте дверь, пошутил я.

Он предложил поздний вечер того же дня – 23 апреля. Мы сказали: нет. В течение 1-2 часов, сказал Никол. Карен Карапетян ушел, поговорил, вернулся, сказал: договорились, будет в течение двух часов.

- Ну, вместе пойдем на Площадь, - сказал он. Мы снова остались одни. Решили отказаться. Договорились сфотографироваться с ним у выхода. Пошли умыться и привести себя в порядок. Вышли.

С середины проспекта Тигран Мец нам пришлось выйти из машин и продолжать пешком. Люди обнимали, целовали нас, подбрасывали в воздух. Повсюду было ликование.

Сам я не слышал, не читал текст отставки. До сих пор. Знаю только, что он сказал: Никол был прав, я ошибся», - написал Арарат Мирзоян.