О самой большой вменяемой мне вине: премьер – о причинах подписания соглашения (видео)

Самая большая вменяемая мне вина – тот известный документ, в котором говорится, что я обязуюсь сдать Азербайджану 3 района: Агдам, Лачин, Кельбаджар.

Об этом сегодня в прямом эфире на своей странице в фейсбуке сказал премьер-министр Армении Никол Пашинян, отметив, что на самом деле, как бы странно это не звучало, указанный документ подписан не для сдачи, а для сохранения.

«Этот документ был подписан тогда, когда Шуши пал, и генеральный штаб докладывал мне, что ресурсы, мягко говоря, в довольно проблематичном состоянии, и политическое руководство Арцаха разделяло это мнение», - отметил премьер.

«Хочу рассказать о том, какие перспективы нас ждали в случае неподписания документа. На самом деле этим документом отдано то, что, по военной и невоенной оценке, мы могли не удержать или, вернее, не смогли бы удержать в такой ситуации. В ситуации, когда Степанакерт остался беззащитным, была велика вероятность, что мы могли потерять и Степанакерт, Мартуни, Аскеран, после чего наши третий, четвертый и пятый районы и наши военнослужащие оказались бы в блокаде.

По сути, именно на основе этой оценки и было принято такое решение.

Известны уже десятки случаев, когда солдаты, находящиеся на передовой, обращаются с посланиями о том, что они поддерживают принятое решение. Дело в том, что они видели ситуацию своими глазами.

 На тот момент Степанакерт был под прямой угрозой, и, по оценкам руководителя Генерального штаба и президента Арцаха, оборона Степанакерта была слишком слабой, и если бы Степанакерт был захвачен, наши солдаты могли оказаться в блокаде, и мы потеряли бы все, что вошло в документ.

Фактически, ситуация такова. Надеюсь, я смог объяснить».

Премьер-министр также отметил, что очень много говорится о падении Шуши, о заговорах вокруг Шуши.

«Хочу сказать, что после падения Шуши были предприняты две попытки вернуть город, одна из них полностью провалилась, во второй раз удалось проникнуть в Шуши, и все информационные противоречия связываются именно с этой попыткой, поскольку однажды Шуши, по сути, полностью оказался под контролем противника, мы предприняли контратаку, чтобы захватить Шуши, на следующий день одному из наших отрядов удалось войти в город. Но, по большому счету, к сожалению, ситуацию не удалось спасти.

Разговоры о заговорах уже перешли в политическое поле. Вчера, например, Гагик Царукян заявил, что когда мне предложили подписать документ, я отказался, и согласился только после сдачи Шуши. Это, конечно, опровергается конкретными фактами.

Если говорить о заговоре или причинах, давайте отметим такой факт. Когда председатель ППА Гагик Царукян вышел из тюрьмы, он заявил, что сформирует отряд добровольцев и лично возглавит этот отряд, потом мы видели видеозаписи: встреча с добровольцами, мы видели «вилисы», «нивы», покрытые камуфляжем, но так и не увидели отряда добровольцев во главе с Гагиком Царукяном, сражающегося на подступах к Шуши.

Возможно, при наличии достаточных резервов нам удалось бы удержать Шуши. Возможно, отсутствие отряда Гагика Царукяна стало причиной захвата Шуши. Я говорю это, конечно, символически, но и не совсем символически, поскольку по каким-то причинам публично заявляется об этом, показываются репортажи, но потом ничего не происходит. Могло ли это быть предательством? Во всяком случае, версия заслуживает рассмотрения. А может, эти «вилисы», «нивы», отряды формировались для деятельности в Армении, а не в Шуши? Если да, то этот факт необходимо проверить и дать ему уголовно-правовую оценку, что и произойдет».

В заключение Никол Пашинян повторил, что в случае продолжения войны Степанакерт и Аскеран оставались беззащитными, в Мартуни ситуация тоже не была стабильной. Под угрозой оказались бы жизни тысяч солдат, причем одно дело, когда опасность угрожает в результате военных действий, и совсем другое – если бы они оказались в непосредственной блокаде. Именно поэтому и было принято это чрезвычайно болезненное решение.