Последние штрихи борьбы с феодализмом

Сегодня многие говорят о том, что бывшие, понимая отношение общества к себе, должны обязательно попытаться вернуться «в новых лицах» и «в новой обертке». На самом деле вопрос, конечно, не в лицах. Вопрос в системе государственного управления, которую они пытаются восстановить, и абсолютно неважно, будут ли на передовой в этой борьбе ключевые лица бывших властей, или они предстанут в виде новых и грамотных молодых людей.

А какой была Армения несколько лет назад? По большому счету, в Армении царили феодальные порядки, в сочетании государственного капитализма с отдельными элементами демократии, и это отнюдь не преувеличение. Почти во всех областях страны были свои «феодалы»: в Котайке был свой «феодал», в Сюнике и Шираке – свои, в Араратской долине, например, было сразу два «феодала» (в Араратской области – Овик Абрамян, в Армавирской – генерал Манвел); свои «феодалы» были и у отдельных кварталов Еревана, а вот у главного «феодала своей области не было, он контролировал всех и в любой области мог взять все, что ему ни приглянется. Кстати, именно эти «феодалы» с помощью своих подданных и обеспечивали выборы «царя», а если народ восставал, их полулегальные «гвардии» подавляли любое восстание в зародыше. «Царь», в свою очередь, внимательно следил за тем, чтобы, не дай бог, один из феодалов не стал слишком сильным и не проявил самостоятельность, если же такие попытки, тем не менее, бывали, либо «давал по голове», либо начальник полиции заявлял, что настало время присоединить такую-то область к Армении, либо быстренько стряпались уголовные дела, и тек самым вассальная система сохранялась. Причем вассалам эта система тоже была выгодна. И, по большей части, из-за этого крики «Ман-вел!», «Ман-вел!», звучавшие на площади Свободы, оставались без ответа, а программы осуществления буржуа-демократической революции при сотрудничестве с одним из «самых сильных феодалов» не приносили плодов. Зачем было феодалам бороться за отмену феодальных порядков?

В Армении сегодня как раз происходит процесс полной ликвидации остатков феодализма. И, естественно, для многих это болезненный процесс. Хотя бы потому, что, во-первых, «феодалы» еще достаточно сильны, во-вторых, «феодальные порядки» для десятков тысяч подданных обеспечивали хоть и унизительную, но относительно стабильную социальную среду. Сегодня многие могут быть недовольны недостаточно плавным переходом, осуществляемым властями, их неопытностью, тем, что в «буржуа-демократической республике» благополучие каждого зависит по большей части от его личных качеств, тогда как в прошлом все зависело от милости его «феодала». Но, согласитесь, это слишком слабые аргументы, чтобы убедить общество вернуться к феодальным порядкам, как бы ни было велико недовольство общества темпами и качеством реформ, какой бы жаркой ни была внутриполитическая борьба, в этой борьбе ни у бывших «феодалов», ни у протежируемых ими «новых лиц» нет никаких шансов.

Потому что когда говорится, что возврата к прошлому не будет, речь не только о бывших властях, но и о бывших порядках и бывшей системе государственного управления.